“Папа, ты нам больше не нужен”. История одной семьи

Анне Вороновой 44 года. Анна жила в браке 15 лет, но последние два года превратились для ее семьи в ад. О своем побеге, о реабилитации и том, как в муже проснулся агрессор после 13 лет брака, Анна рассказала насилию.нет.

Все имена и названия городов изменены из соображений безопасности героев материала.

Часть I. О знакомстве, благодарности и сомнениях

Нас познакомила Москва. Я была разведена, с маленьким ребенком, а он выглядел как настоящий мужчина. Наверное, я нуждалась в физической поддержке.

Через полгода отношений Коля предложил выйти замуж за него и усыновил моего ребенка. Я к нему испытывала большое чувство благодарности за то, что он это сделал.
Я видела, что это человек со сложным характером, и когда он сделал предложение, еще думала над ответом, не могла решиться. Но пятилетний сын при первом знакомстве с Колей спросил, можно ли его называть папой. Для меня это был важный критерий: ребенку нужен отец. И я согласилась.

Часть II. “Мир такой плохой, я тебя защищу”

На самом деле, все глубоко из семьи идет. Я не видела другой модели отношений. Мой папа выпивал и поднимал руку на маму. После этого брат, к несчастью, пошел по кривой дорожке. Мне был навязан шаблон, что мама не сможет правильно воспитать мальчика. Я хотела быстрее выйти замуж, чтобы дать сыну отца.

Все родственники Коли сразу прониклись ко мне симпатией и предупредили, что он бил первую жену. Но я думала, что я другая, я умней. Считала, что не доведу мужчину до такой степени агрессии, считала, что на меня он руку поднять не сможет. Для него я всегда была королевой.

Сейчас я начала анализировать наши отношения. Николай сразу оградил меня ото всех: “Мир такой плохой, я тебя защищу”. Возможно, этого я и хотела. Он постепенно закручивал гайки, но тогда я этого не замечала. Мне все подавалось под соусом заботы. Восточное воспитание дало о себе знать: нам всегда говорили, что мужчина - главный в семье.

Даже если мы с подругами собирались на девичник, мой муж всегда присутствовал. Он говорил: “Ну а что, ты же не водишь сама. А как же ты общественным транспортом поедешь? Я тебя довезу. А обратно ехать долго, я посижу, тебя подожду” Все об этом знали и воспринимали нас как пару, которую невозможно разлучить.

Часть III. О том, как начался ад

У нас был совместный бизнес, полностью оформленный на него. А я была серым кардиналом, работала с 9 до 21 каждый день. Мы всегда жили обеспеченно, но когда начали работать над новым проектом, перестало хватать денег. В это же время родился наш общий сын, Саша. Муж посвятил себя ребенку, а я себя - зарабатыванию денег. Звучит красиво, но вскоре Коля начал пить, а потом завел любовницу. Случился кризис: к сорока годам муж понял, что без меня он никто. Пока я зарабатывала деньги, он бил старшего сына, вымещал на нем свою злость, и просил его не рассказывать об этом мне. Конечно, когда сын вырос, я все узнала.

Я старалась неприметно одеваться: он был очень ревнивый. Я всегда говорила: муж у меня такой, что Отелло отдыхает. Я знала, что мне нельзя привлекать внимание других мужчин, иначе он взорвется.

Однажды мы были приглашены компанией на свадьбу друзей в другой город. Когда я пошла танцевать, на меня стали смотреть мужчины. Коля крикнул: “Хватит танцевать!”, пнул меня по ноге, а я в ответ назвала его придурком. Через минуту он загнал меня в комнату и начал бить. Присутствовали все наши друзья. Но все его боялись и никто за меня не заступился. Бытует мнение, что не нужно лезть в семью, мол, они помирятся, а мы крайними останемся. Мои друзья посчитали, что важнее сохранить дружбу, чем защитить меня. Это было двойное предательство: друзья остались в стороне, а человек, которого я люблю, причинил мне боль.

Это был первый раз, когда он избил меня. В тот же момент я приняла решение, что уйду от этого человека. Два года я жила в аду и готовилась к побегу.

В следующий раз он пришел пьяный и повалил меня на кровать. Я не могла освободиться, требовала отпустить меня и обзывала его. Колю это взбесило, он взял карандаш в руки и сказал: “Я тебе сейчас глаза выколю”. И стал меня душить. Я закрывала глаза, а он по лбу карандашом стучал.
Как только пошла кровь, муж сразу успокоился. Я ложилась каждую ночь спать, клала под подушку иконку и не знала, проснусь ли я завтра утром. Каждый раз, когда он приходил домой пьяный, он насиловал меня.

Я старалась все сгладить до побега. Однажды на новый год дети уехали к бабушке, а мы остались дома вдвоем. Часа в три я пошла спать, а муж пришел и облил меня ледяной водой, включил музыку на полную громкость и сказал: “Давай, танцуй. Ты хотела танцевать - танцуй”. И вот два часа я стояла. А он лежал.

Когда старший сын повзрослел, Коля перестал его трогать, а младшего он колотил со страшной силой. Муж всегда запрещал ему пользоваться планшетом.
Однажды он пришел домой, когда ребенок купался и смотрел на планшете мультфильмы. Увидев это, Коля взял пилу, забежал в ванную, закрыл ее изнутри и сказал Саше: “Если еще раз увижу тебя с планшетом в руках, я отпилю тебе пальцы”. Сыну было пять лет.

На выходные я тоже уходила работать, а Сашу он избивал. Ребенок плакал и говорил: “Мамочка, пожалуйста, не уходи”. Я ему объясняла, что нам очень нужны деньги, что мама должна работать. Про побег я, конечно, молчала. Он не унимался: “Мамочка, мне никакие деньги не нужны, только не уходи”. Я стала просить свекровь, чтобы она забирала сына к себе на выходные.

Один раз Коля душил меня на глазах Саши. Я просто не выдержала, испугалась, что муж сейчас убьет меня, а дети останутся одни, и позвала младшего сына. Муж его швырнул назад и закрыл дверь.

Часть IV. О манипуляциях, связях и угрозах

Я неоднократно пыталась с ним договориться и развестись по-хорошему. Я говорила: “Ты волен делать, все, что хочешь. Не буду даже на алименты подавать, только отпусти”. Он не отпускал. Манипулировал. Говорил, что отнимет ребенка. Тогда ко мне наконец пришло осознание, что я нигде не числюсь. Он везде был генеральным директором, все ИП были зарегистрированы на него. Я делала всю работу, но главным числился он. По факту я безработная домохозяйка. В садике не появляюсь, то есть ребенком не занимаюсь, а его люди знали как хорошего семьянина, как папу, который занимается детьми, как бизнесмена, который зарабатывает деньги. На самом деле, я пять лет сидела в клетке: работала и занималась ведением хозяйства. А он понимал, что когда уйдет к любовнице, он станет никем. Конечно, ему было сложно потерять золотую курицу, несущую золотые яйца.

Мы жили в подмосковном Одинцове, а у него там все друзья - полицейские. Он сломал нос одному молодому человеку, дело висело два года, в итоге все замяли. Другому разбил голову, довел до реанимации. И это дело тоже замяли. А насилие в семье у нас вообще недоказуемо. Он говорил мне: “Что, точки от карандаша на лбу? Ну к косметологу неудачно сходила. Я тут ни при чем. Ты че, дура что ли? Я головы разбиваю людям, и мне за это ничего не бывает. Я избивал людей на дорогах, но ни одного привода не было. Я тебя в лесу закопаю, и никто ничего не узнает”.

Часть V. О побеге и кризисном центре

К жизни меня вернула подруга детства. Она однажды назвала мою девичью фамилию, и я как будто услышала кодовое слово, пароль, который придал мне силы. И я начала этот путь. Поняла, что нужно готовить подушку безопасности, чтобы отвоевать ребенка. И два года этим занималась.

Я начала рассказывать людям, что происходит внутри семьи. Сначала было ужасно стыдно. Я думала, что со мной что-то не так, раз меня избили. Но я пережила стыд, нужно было спасать себя и детей. Рассказала все соседке по лестничной площадке, которая в Коле души не чаяла. Она долго не могла поверить. Мне нужна была ее помощь: я переносила ей свои вещи и вещи детей, чтобы потом разом их вывезти.

Это был организованный побег. Я отправила мужа на четыре дня в командировку, которую придумали мы с подругой. А сама за это время вывезла вещи и сбежала. Я организовала две машины, чтобы нас не выследили его знакомые и не позвонили ему. Я знала, что он будет искать нас.

Мне помогали женщины, которые прошли такой же путь, советовали мне обратиться в государственные учреждения. Преодолев стеснение, я позвонила в кризисный центр. Там я провела всего несколько дней. Одна из работниц центра была убеждена, что семью надо сохранить во что бы то ни стало. Она призывала меня подумать и не торопиться с решением. Потом затащила меня на встречу анонимных алкоголиков, потому что я якобы созависимая. Бесполезно было объяснять, что с мужем я больше не живу, что не хочу к нему возвращаться. Зато в центре мне помог психотерапевт, я ей благодарна. Трех встреч хватило, чтобы сверху посмотреть на ситуацию.

Часть VI. О втором побеге и избавлении от чувства вины

Я убегала, просчитывая все ходы, обрубая все цепочки, по которым он может нас найти.

Первая цепочка была связана со старшим сыном. Муж знал, где он учится. Я пошла к ректору и попросила для сына академ отпуск. Старший ушел в армию. Вторая цепочка была связана с младшим сыном. Нужно было идти в первый класс, но прописан он был в Москве, а жили мы в Подмосковье. Муж знал, что без регистрации ни в одну школу нас не возьмут, а у него по всему городу знакомые в полиции, мог легко пробить нас по общей базе. Мне помогла женщина из министерства образования, которая тоже прошла через бытовое насилие. Она сделала нам путевку в школу, и Сашу взяли в первый класс без регистрации. Эта цепочка тоже оборвалась. В итоге он нашел нас через мою работу. Эту цепочку я не смогла оборвать до конца, мне нужно было зарабатывать деньги.

Коля нашел мой телефон. Я хотела быть хитрой лисой, пойти с ним на контакт и дать ему встретиться с сыном. Ребенок соскучился по отцу: “Мам, давай попробуем папу простить и еще пожить с ним?”. Муж начал ходить к нам, иногда оставался на ночь. Однажды он пришел пьяный. Саша, увидев это, сказал ему: “Папа, ты нам не нужен. Мы тебя не любим”.

Муж накинулся с кулаками на младшего. Когда Саша закричал, прибежали я, моя мама, старший сын. Коля от каждого отбивался. Я кричала: бегите, зовите соседей! Мы стучали во все двери, звали на помощь. Муж закрылся в нашей квартире, полиция не помогла его выкурить. Они просто смеялись. Я спрашивала: “Вам труп нужен?”. “Да, нам нужен труп”. Причем соседи все видели и слышали, свидетелей было много. Коля сутки сидел в нашей квартире. Он забрал все мои деньги, хорошо хоть паспорт отдал через друзей. Это случилось в январе 2017, с того дня я его не видела. Мы переехали во второй раз, пережив опять физический и психологический ад.

Я все равно жила с чувством вины. Ушла от первого мужа - старшего сына оставила без отца. Ушла от второго - младшего оставила без отца. Меня преследовала мысль, что я решила все за своих сыновей. Теперь я понимаю, что была права. Это не моя вина: я спасала своих детей. Второй переезд дал мне понять, что человек неисправим. Детям нельзя находиться рядом с таким папой. Лучше вообще без отца, чем с таким. А муж наконец осознал, что я уже не та Аня, которая боялась выносить сор из избы.

Часть VII. О реабилитации и силе любви

Уходить было тяжело. Отношения с сыновьями стали сложными. Мы все переживали жуткий стресс, нас будто провернули в мясорубке. Нужно было работать, прятаться от мужа и восстанавливать мир внутри семьи.
Мы решили, что у нас никогда не будет ремня дома. Мы не поднимем руку на младшего сына. Мы от этого убежали и не будем туда возвращаться, хотя Саша выводил из себя даже мою маму. Она однажды попыталась схватить ремень, но я ее остановила: “Стоп, мама! У нас в семье больше никогда не будет насилия.” Полтора года нам нужно было, чтобы вернуть в нормальное состояние младшего сына. Благодаря любви и терпению все получилось. Мы переболели. Сейчас он постоянно мне говорит: “Мама, я так счастлив с тобой. Я так счастлив, что мы не живем с папой”.

Часть VIII. О любимом деле, своем предназначении и свободе

Теперь мы живем в Москве. Три месяца бывший муж не появлялся, а в понедельник опять позвонил, хочет общаться с ребенком. А Саша по телефону ему прямо сказал: “Я не хочу с тобой видеться, я тебя боюсь. Ты поднял руку на самое святое, что есть в моей жизни”. Но эпопея не закончилась. Пишет письма с угрозами: “Я тебя закопаю, ты еще пожалеешь, сына себе заберу”. Он узнал, что я оформила развод сама и, наверное, понял, что больше его не боюсь.

В этом браке я вообще перестала радоваться жизни. Я даже не замечала, как сменяют друг друга времена года. Мне было все равно. А теперь я понимаю, что такое свобода. Когда я произношу это слово, у меня слезы на глаза наворачиваются. Я хожу и радуюсь даже снегу, который летит мне в лицо. Я живу полной жизнью. Все говорят, что я расцвела, что от меня хочется черпать энергию. Для меня это счастье.

Я благодарна судьбе, что на моем пути встречаются женщины, прошедшие через подобное. И все они талантливые, умные, интересные, добиваются в жизни высот, строят карьеру. Я увидела, что не одна такая и излечилась.Такое может произойти с каждой.

Мужчина, который поднял единожды раз руку на женщину, будет делать это постоянно. Терпеть ни в коем случае нельзя. Дальше будет только хуже. Мой бывший муж поднимал руку на первую женщину, это случилось со мной, и я не сомневаюсь, что это случится со следующей. Он как зверь: почувствовал кровь и не может остановиться.

У меня не было материальной возможности ходить к психологу. Я ожила благодаря моей работе, связанной с коучингом.
Я чувствую, что нужна людям и делаю для них что-то хорошее. Ученицы пишут мне слова благодарности, и я понимаю, что нахожусь на своем месте. Меня это окрыляет. Время лечит, и лечит любимое дело. Всем нужна отдушина, которая будет давать энергию.

Я представляю, как тяжело женщинам, которые зависимы материально, женщинам, которые не умеют зарабатывать деньги. И думаю, что я обязана помогать. Если я хоть одной из них помогу, я выполню свою миссию.

Текст: Елизавета Смородина
Иллюстрации: Екатерина Бобровская