История Дарьи С., которая добилась наказания

В своем хозяйстве Дарья С. разводила вьетнамских свиней, мясо которых продавали на рынке в столице. В беседах крепкая, волевая хозяйка и мать называет себя не иначе как «груша для битья».

Имя пострадавшей вымышлено, настоящее имя и фамилия известны журналистам.

Неспособное защитить своих женщин и детей общество обречено на вырождение. По опыту экспертов, Беларусь в чем-то подтверждает общеевропейскую статистику: каждое четвертое женское самоубийство есть следствие физического, психологического или сексуального насилия в семье, — а в чем-то ее даже превосходит: каждая третья белоруска подвергалась физическому насилию в семье, и не более 30% от общего количества жертв обращались за помощью.

Задавшись целью рассказать доступными средствами о ситуации с домашним насилием в Беларуси и заодно побороться с десятком-другим распространенных стереотипов и ярлыков, журналисты TUT.BY в рамках проекта «Дом и насилие» исследовали проблему вместе с пострадавшими и оказывающими им помощь специалистами: юристами, милиционерами, психологами, волонтерами, бизнесменами и т.д.

Историей Дарьи TUT.BY продолжает публикацию серии портретов и свидетельств женщин, которые прошли через все циклы семейного насилия. Эта серия из девяти историй раскроет ситуацию с ракурса объекта насилия и, возможно, поможет идентифицировать себя как жертву агрессии в семье тем людям, которые в каждом избиении, оскорблении, угрозе или любой другой форме унижения видят норму и логику.

Фото: Александр Васюкович, TUT.BY

«Почему обратились?» — «Поняла, что могу его убить»

Дарья рассказывает, что у бывшего супруга была привычка: намотать ее волосы на руку и бить по лицу. Вернувшись из магазина, она всегда показывала ему чек, рассказывала, что и на какую сумму купила и почему позволила себе лишнюю пару трусов да прокладки подороже. Спать ложилась всегда в спортивном костюме — если что — сына в охапку и бежать. После многих лет издевательств и затяжной депрессии Дарья С. решила действовать. В результате этих действий ее бывшему мужу дали 11 лет тюрьмы по статьям 147 УК (Умышленное причинение тяжкого телесного повреждения) и 174 УК (Уклонение родителей от содержания либо от возмещения расходов, затраченных государством на содержание детей, находящихся на государственном обеспечении).

— Ну что, Дарья? Скоро выезжаете (из Убежища для женщин, пострадавших от насилия. — Прим. TUT.BY)? Кем будете на новом месте работать?

— Дояркой. Я маляр-штукатур по образованию, но из-за проблем со здоровьем по специальности не могу. Спина, ноги.

— А что со спиной?

— Тяжести спину повредили. А за ноги мужу сказать «спасибо» надо.

— А школа там есть?

— Там все есть. Мне очень нравится. Возле дома березовая роща.

— Долго искали?

— Нет, но трудности были: «Разведена? Ребенок маленький? Нам семейные нужны».

— Прямо так и говорили?

— Да. Разговор прекращали. И трубку клали.

— Почему так, как вы думаете?

— В стране у нас вообще к «разведенкам с прицепом» относятся настороженно. Они же не будут разбираться, как и почему так вышло. Мало кому есть дело до таких женщин. И надо сказать большое спасибо тому человеку, который Убежище поддерживает. Когда спросили, соглашусь ли я поговорить с журналистом, я ответила: «Если от наших слов будет какое-то действие и люди в это поверят».

— Хотя бы узнают.

— Нет, именно поверят, что можно изменить свою жизнь, можно защититься… А знать-то — знают. У меня дома половина семей так живет — считают это нормальным. Там так принято: «Главное, чтобы отец был». Не надо мне такого. Хочу, чтобы мой ребенок ложился спокойно и вставал спокойно и нам не надо было убегать в ночи. Я даже скрывала, что обратилась за помощью в Убежище — осудили бы все.

— Почему обратились?

— Поняла, что могу его убить. Очередной раз, когда он меня избивал, не знаю, случайно или нет, он зацепил Влада — и тот упал. У меня внутри что-то щелкнуло. Где нашла силы — не знаю. Я повалила мужа и стала душить. У него глаза выпучивались, а я продолжала душить.

— До этого случая вы отбивались?

— Нет.

«Не могу простить»

— Почему не ушли?

— Я была зависима от него. Разумеется, не финансово. Дом и хозяйство я полностью самостоятельно содержала. Психологически. От этого уйти очень сложно. Эта зависимость, как наркомания, как алкоголизм. При этом ты начинаешь копаться в себе, думать, что ты в чем-то виновата. Нет и быть не может такой вины, чтобы чужой человек имел право поднять на тебя руку.

— Чужой?

— Чужой, да. Он же по сути — чужой. Ко всему я не понимала, что у меня депрессия. Только тут увидела, что больна. Никогда не знала, что за «депрессия». Думала, что выдумали ее богатые. А она и вправду есть, только я все время от нее бегала. В итоге загнала себя в такую дыру, что еле оттуда выбралась. Если бы не позвонила, не знаю, чем бы все закончилось. Все сложно. Люди не понимают. А здесь все свои, девчонки все понимают.

Моя плохая черта — я самоед. Чувство, что я кому-то что-то должна, никогда меня не покидает. Должна отчиму, должна бабушке. Теперь знаю — никому и ничего я не должна. Должна только своему ребенку, а если не буду сама за собой смотреть и не буду себя хорошо чувствовать, значит, ребенку будет плохо. Сейчас боюсь, что я такого же, как и муж мой, изверга выращу. Боюсь, что лет через двадцать моя невестка придет и скажет: «Твой муж тебя всю жизнь колотил, теперь меня твой сын колотит». Хочу гордиться Владом.

— Бывший супруг будет вас искать?

— Нет. И я сделала все так, что даже если и захочет, меня не найдет. Не хочу, чтобы он знал. Номер сменила. Ничего от него не хочу. Даже той кроватки, даже тех игрушек, которые остались там. Его в моей жизни нет. Хочу забыть.

— Простить?

— Наверное, нет. Каждый раз в зеркало смотрю и вижу его, потому что все осталось. За боль в ногах не могу простить. И жалости нет. Я понимаю, что он спивается, уходит в ничто — но нет никаких чувств, пустота.

«Может, если бы женщин-участковых было больше, то вопрос иначе решался»

— Сколько лет вы в браке были?

— Шесть.

— Какая у вас была семья в первые годы брака?

— Он не пил. Всегда тревожилась — у нас же в стране водки много, думала, может, кто его и уговорит. Я не бегала за ним с причитанием: «Не пей, не пей». Единожды лишь сказала: «Напьешься — дорогу знаешь». А потом его мама, алкоголик, «доброе» дело сделала — налила водки в сок, и все, понеслось. Там было сильное влияние матери. Они, как я узнала только после регистрации брака, умудрились пропить квартиру в Минске.

— …

— Не могу понять, откуда рождаются жестокость, насилие. Есть женщины, которые живут в этой мясорубке и не понимают, что так не должно быть, что это противоестественно. Надо, надо обращать внимание. Надо, чтобы милиция и социальные службы помогали, а не откидывали все.

— Милиция откидывала?

— Откидывала. Отписки — нет состава преступления. Вот и все.

— А были доказательства?

— Приходила с фотографиями, приходила с людьми. Есть же еще такое препятствие — менталитет. В моем случае люди либо отказывались быть свидетелями, либо отказывали в помощи. Однажды в разгар очередной ссоры я просила соседку приютить Влада, объяснила ей все — та отказала. Или вот классическое: «Бьет, значит, любит». Даже преемственность какую-то в качестве оправдания придумывают: «Отец бил мою маму, бил меня, а я буду бить тебя». Почему они имеют право бить? Так вот… Милиция… Когда нужна была помощь — они не приходили. Или приходили, уводили его до ближайшего магазина. И все. Ну посидит несколько часов, поговорят с ним — отпустят. Еще над вами же и посмеются.

— В дверь милиции вы сколько раз стучались?

— Три раза. А потом руки опустились. И им никакого дела нет. Это хорошо, если попадешь на хорошего участкового мужчину или участкового женщину. Может, если бы женщин-участковых было больше, то вопрос иначе решался — половина сидела бы. Правда, после моих обращений он немного стал побаиваться милиции.

«Женщины терпят до конца жизни и не знают, что в небе — яркое солнце»

— Каждый день бил?

— Нет, но часто. Зависело от ситуации — не то сказала, не так подала на стол (длинная пауза). Уходить — и всё. Убегать от таких людей. Человек лучше не становится, становится все более жестоким. Я была грушей для битья. Все еще сложно смотреть на отражение в зеркале. У него была привычка — намотать на руку мои волосы (они тогда длинные были) и бить по лицу. У нас же много таких женщин, которые терпят до конца жизни и не знают, что в небе — яркое солнце. У меня тоже такое было, я приходила домой спать: «Ой, уже три часа ночи. Через три вставать». Не было ни сил, ни желания куда-то пойти, как-то отдохнуть. Хозяйство огромное, муж-изверг, маленький ребенок. Теперь всё. Я занимаюсь собой и своим ребенком.

— Когда начались проблемы?

— Я Владом была беременна. Года четыре назад. Первый удар стал для меня шоком, провалом. У меня в семье никогда такого не было. Отец на мать руку никогда не поднимал, несмотря на неважные отношения. Очень страшно, когда понимаешь, что зависима от урода и негде укрыться от него. Было бы куда идти — ушла бы, конечно. Я убегала, но все равно возвращалась. Знала бы я раньше про Убежище, так и вопросов не возникло бы — сразу ушла бы, не думая ни дня. Первый раз, когда я ночью с ребенком убежала, в тот момент и ушла бы.

— Почему убежали?

— Я поняла, что сейчас начнется месиво и он опять меня изобьет. Сработал инстинкт. Я убежала. Последнее время «с ним» спать ложилась в спортивном костюме — если что, то бежать. Влада вещи сложены были в коляске. Я не могла позволить себе спать в ночной сорочке, я спать не могла себе позволить. Иногда лежала и думала — только не заснуть бы.

— Все происходило на почве алкоголизма?

— Алкоголизм, ревность. Хотя, думаю, что ревность — это просто отговорка. Да и потом, в семье у них это было принято: его отец все время избивал его мать. Я оттого и задумалась о наследственности сына. Надеюсь, что зря переживаю, вот и психолог детский говорит: «Да чего ты переживаешь. Отличный у тебя ребенок. Такого клонировать и всем раздать».

— Он реагировал на отцовскую агрессию в отношении вас?

— В нем до сих пор осталась реакция. Если меня даже в шутку повалить, все — у него начинается истерика — кричит. Боится закрытой двери, если мамы в комнате нет. Так или иначе я сразу предупрежу невестку о том, что такое вот было, предпосылки есть. Но, ай. В конце концов, жизнь пошла в гору. Квартира есть, работа есть, решается вопрос с уголовной ответственностью мужа. Все будет хорошо. Это теперь мое, я сама себе хозяйка. В мой дом непрошеный гость не войдет. Никогда.

Первую неделю в Убежище мне все казалось, что он войдет. Этот страх остается. Говорят, годами стирается. Здесь для большинства девчонок развод — великая радость. Наверное, многие так браку не радуются, как мы радуемся разводу: «Класс! Оно же больше не придет, не тронет!».

— Давайте закрепим. Почему нельзя уйти?

— Первое. Некуда идти. Особенно если ты с ребенком. Уходили ночью в холод, а как далеко можно уйти ночью с ребенком в холод. Куда ты пойдешь?

— Что еще?

— Второе. Вот у меня была такая надежда, что изменится, изменю. Хотя… меня теперь никто не переубедит: ударил один раз, ударит второй. Не изменится, не измените. Не было поддержки, не было спины сзади. Сейчас я в трудный момент могу позвонить Оле, могу позвонить Кате. Тогда такой возможности не было. Была подруга, но у нее свои проблемы были. Страх осуждения, стыд. Я не выходила из дома после побоев. Стыдилась синяков. У меня же вот сломаны скула, нос, челюсть (пауза). Здесь девочки помогли с юристом, дело уголовное возбудили.

Что нужно знать сотруднику милиции

Иллюстрация: Михаил Дайлидов
Иллюстрация: Михаил Дайлидов

Твое вмешательство как сотрудника милиции играет определяющую роль. Это может помочь разорвать порочный круг насилия в семье, поскольку насилие в семье — это постоянно повторяющиеся правонарушения. Твое вмешательство может спасти кому-то жизнь!

Если ты выехал на сообщение по факту насилия в семье

Убедиться, что женщине и ребенку ничего не угрожает. Это приоритет.

Осмотреть незамедлительно место происшествия. Выяснить, имеются ли свидетели. Стал ли ты свидетелем? Стараться не говорить с женщиной в присутствии мужчины. Опрос должен состояться незамедлительно, по возможности в отдельном помещении без присутствия агрессора. Почти сразу может прийти страх и наступить фаза «медового месяца», и женщина может отказаться от своих обвинений. Предложить женщине связаться с местной службой помощи/убежищем. Проконсультировать в правовых вопросах, убедиться, что она получила медицинскую помощь. Помочь ей забрать детей с собой, а также предложить помощь с транспортом, если она в целях безопасности вынуждена покинуть свой дом.

Если женщина сама пришла в милицию

Заверь женщину в том, что ты серьезно относишься к ее ситуации и/или заявлению. Скажи, что насилие в семье — это реальная угроза здоровью и жизни ее и ее детей и она не заслуживает такого обращения.

Сообщи ей, что ты доверяешь ее словам, а все уточняющие вопросы ты задаешь для более детального описания случая, что может помочь при определении степени ответственности агрессора.

Разговаривай с ней спокойно, без повышенного тона и раздражения. Мы понимаем, что не всегда в реальности есть время для терпеливого выслушивания пострадавшей, но не забывай, что она могла недавно подвергаться угрозам или нападениям. Это означает, что она все еще может находиться в состоянии шока, стресса, оттого речь может быть сбивчивой и присутствовать провалы в памяти. Тогда нелишним будет предложить стакан воды, выдержать паузу, не торопиться. Обязательно отражай в материалах дела ее эмоциональное состояние, это будет важно при доказывании причинения психических страданий.

Никогда не намекай на то, что она сама могла явиться причиной насилия. Тебя может убеждать агрессор в том, что «она меня довела», но насилие никогда не является виной женщины, а агрессор должен нести ответственность за свои действия.

Спроси у нее, есть ли у нее какие-либо пожелания и чего она хотела бы достичь в сложившихся обстоятельствах. Попытайся вместе с ней выяснить, какие возможности у нее есть, но не разочаровывайся или огорчайся, если ее выбор перспективы кажется тебе нелогичным.

Расскажи ей, что она обязательно должна пройти медицинский осмотр для освидетельствования телесных повреждений. Объясни ей, что это не повлечет за собой автоматического привлечения к ответственности ее обидчика, но позволит использовать эту информацию впоследствии.

Никогда не высказывай поддержки словам агрессора и не солидаризируйся с ним в присутствии пострадавшей — у нее может возникнуть чувство, что ты на его стороне и доверять тебе нельзя. Также не следует сообщать агрессору, кто именно вызвал милицию, чтобы уберечь пострадавшую от мести.

Проинформируй ее о дальнейших шагах, которые ты предпримешь; какие меры ответственности или индивидуальной профилактики могут быть применены к агрессору. Говори простыми словами, доходчиво объясняй правовые последствия для агрессора и для других членов семьи. Опиши процедуру и последствия вынесения защитного предписания.

Расскажи пострадавшей о возможности получения социально-психологической, юридической и иной помощи в государственных организациях и общественных объединениях. Подробнее опиши работу горячих линий и Убежища для женщин.

Предложи пострадавшей подписать информированное согласие для последующей передачи информации по факту насилия в семье в ТЦСОН с целью оказания ей квалифицированной помощи.

Контактный номер телефона для пострадавших от домашнего насилия — общенациональная горячая линия — 8 801 100-88-01 (Белоруссия) 
Контактный номер телефона для размещения в Убежище для женщин, пострадавших от домашнего насилия, — 8 029 610-83-55 (Белоруссия)
Общенациональная детская линия — 8 801 100-16-11 (Белоруссия) 

Дарья Царик, Фото: Александр Васюкович / Иллюстрация: Михаил Дайлидов, TUT.BY

Источник