Новости

История очень странного самоубийства. Полицейский, 17 лет избивавший жену, остается при погонах
Новости

История очень странного самоубийства. Полицейский, 17 лет избивавший жену, остается при погонах

18 октября тело Гульназ Бадертдиновой нашли в колодце рядом с домом, в котором она жила до того, как вместе с двумя дочками сбежала от мужа-садиста. По словам родственников, коллег и соседей, муж Гульназ, местный полицейский, издевался над супругой на протяжении всей совместной жизни — больше 17 лет.

«Площадь Свободы» отправилась в село Шентала Самарской области, где произошла трагедия, чтобы разобраться в случившемся. Итог путешествия удручает: человек, который годами жестоко избивал жену, остался при погонах и табельном оружии, старшая дочь жертвы винит себя в смерти мамы, а местные жители боятся, что дело спустят на тормозах.

«Милый, я бялеш испекла…»

— Давай покушаем чуть-чуть. Нет, вы покушайте, а я могу и не кушать, — хозяин дома усаживается за обеденный стол. — Суп ничего? Вот утка и курица. У нас в деревне так принято — либо утка, либо бялеш надо печь, когда гости приходят.

Шавкат Саматович начинает долгий рассказ о жизни и смерти своей дочки Гульназ Бадертдиновой. В это время его внучки — 16-летняя Алина и 11-летняя Гузель делают уроки в соседней комнате. Часть помещения занимают грубо сколоченные лавки и столы, сложенные друг на друга. Их не стали убирать между поминками на 7 и 40 дней.

Галия Набиулловна с фотографией Гульназ

Глава семейства говорит спокойно, с металлическими нотками в голосе. Несколько дней назад, когда мы созванивались и договаривались о приезде, он несколько раз за беседу срывался на плач. Но сейчас, когда на глаза его супруги Галии Набиулловны, иногда вступающей в разговор, наворачиваются слезы, Шавкат Саматович перебивает её: «Галя, только не плакать, если уже серьезно говорим. Гульназку уже не вернуть, но его надо наказать».

Он говорит о своем зяте — участковом оперуполномоченном Гакиле Бадертдинове, который, по мнению Хуснуллиных, убил свою жену, инсценировав ее самоубийство.

— Через мой огород его отец живет. 250 метров до них. Гакиль, наверное, сейчас тоже там живет, — Шавкат Саматович показывает на кухонное окно. — Он и сейчас там, скорее всего.

Галия Набиулловна начинает рассказывать про брошюры, оставшиеся от Гульназ. В них говорится о том, как противостоять домашнему насилию. Снова слезы, но муж не обращает на это внимания — он задумчиво смотрит в окно.

— Гульназ, когда он ехал из командировки из Самары, написала смску: «Милый, приезжай, я бялеш испекла». В этот день он её избил в бане, — и начинается долгое перечисление того, где и как муж-участковый избивал жену.

«Папа, по-моему, я влюбилась»

В 1983 году родственник предложил Шавкату Саматовичу переехать из Шенталы в Нижневартовск, где была возможность устроиться на работу с «северными» надбавками. Недолго думая, бывший комбайнер собрал жену и двух маленьких дочек, чтобы отправиться за новой жизнью в край нефтекачек и долгой зимы.
Гульназ, закончившая школу в Сибири, не думала о возвращении на малую родину, пока не съездила в Шенталу на свадьбу подруги. Вернувшись в Нижневартовск, девушка обратилась к родителям со словами: «Папа и мама, по-моему, я влюбилась». Через несколько месяцев Гульназ и Гакиль сыграли свадьбу, семья Бадертдиновых осталась в Шентале. Пока строился собственный дом, молодые жили у родителей Гакиля.
Шавкат Саматович и Галия Набиулловна вернулись в Нижневартовск.

11-летняя Гузель с Шавкатом Саматовичем

«Оказывается»

— В первый раз он ударил Гульназ, когда она еще была беременна Алиной, — отец погибшей начинает перечислять все случаи избиений, о которых он узнал от внучек и соседей. В этом тягучем монологе много раз упоминается слово «оказывается».

Оказывается, что капитан полиции избивал не только жену, но и старшую дочь, которая, повзрослев, начала заступаться за маму. Оказывается, однажды участковый сломал супруге нос, после чего поехал с Гульназ в Самару, где была возможность лечить ее без записи в медкарту. Оказывается, Гакиль Бадертдинов неоднократно угрожал Гульназ убийством. По словам родственников, телефон с смс-сообщениями, подтверждающими угрозы расправы, находится у следователей.

Гульназ скрывала происходящее от родителей: «Папа, у нас всё нормально». Тайное стало явным восемь лет назад, когда Шавкат Саматович вышел на пенсию и вернулся в родные края — ему хотелось видеть, как растут внучки.

— Однажды после Сабантуя у Гульназки — фингал. Я говорю: «Откуда?» Говорит: «Споткнулась». Потом Алина, внучка, рассказала, что он ногами её пинал, — Галия Набиулловна вступает в разговор, когда муж делает паузу в перечислении унижений, которые переносила их дочь.

Родители много раз предлагали Гульназ уйти от мужа. Но она не соглашалась, каждый раз говоря: «Всё нормально». О звонке в полицию не могло быть и речи — Гульназ боялась, что из-за этого мужа могут уволить с работы.

— В последнее время спрашивал Алину: «У вас все нормализовалось что ли? Почему не звоните?». Она говорит: «Мама запретила. Нельзя в милицию звонить, потому что кредит у нас в Кошелевском доме (жилищный комплекс «Кошелев Парк» в Самаре — прим. ред.). Гульназка — созаемщик, она говорила: «Кто будет платить, если Гакиля выгонят с работы?».

Год назад Гульназ впервые ушла от мужа, но вскоре вернулась — купилась на обещания мужа прекратить домашний террор. После нескольких месяцев спокойной жизни избиения продолжились. Три месяца назад Гульназ предприняла очередную попытку — Шавкат Саматович обрадовался намерению дочери и снял для нее и внучек двухкомнатную квартиру в Шентале. Гульназ написала заявление на развод, но через пару недель передумала и даже хотела опять вернуться к мужу. Не вернулась, потому что старшая дочь отказалась наотрез: «Я не вернусь. Он меня убьёт». Они остались жить на съемной квартире. Именно поэтому десятиклассница Алина считает себя виновной в смерти мамы.

«Как нам дальше жить?»

Утром 18 октября Шавкат Саматович отправился к племяннику, чтобы помочь строить дом. Ближе к обеду племянник ушел в другую комнату, чтобы ответить на телефонный звонок.

— Возвращается, обнимает меня и плачет. Я говорю: «Ты что?». Ну он мне и рассказал, — так Шавкат Саматович узнал, что тело его дочери нашли в колодце, расположенном во дворе дома, где до недавнего момента жили Гульназ и Гакиль.

Дом, в котором жила Гульназ Бадертдинова

У дома, окруженного машинами полиции, уже ждали родственники. Шавката Саматовича к колодцу не пустили. Несколько часов, проведенных в ожидании подробностей, он почти не помнит. Мужа-участкового в доме не было. Не было его и на похоронах.

— Я в день похорон сказал отцу Гакиля: «Вы что натворили? Как нам дальше жить?». Он отвечает: «А нам, думаешь, легче?». Я говорю: «Не Гакиля же вытаскивали из колодца, а мою дочь».

После этого отец начинает перечислять странные обстоятельства смерти дочери.

«Таких букв в алфавите нет»

По словам родителей Гульназ, с начала расследования уже дважды менялся следователь. Первый сотрудник следкома ушел в отпуск. За несколько дней до этого в разговоре с Шавкатом Саматовичем он обронил фразу: «Вы знаете, как тяжело с ними работать?». Отец Гульназ, в первое время приезжавший в следственный комитет каждый день, как-то напомнил следователю об этих словах, но услышал в ответ на них емкое: «Я такого не говорил». Второй следователь переехал работать в Тольятти.

Но больше всего вопросов у родственников Гульназ к предсмертной записке, которую, по одной из версий, нашли представители следственной группы, по другой — родители Гакиля. В записке одно предложение: «В моей смерти прошу никого не винить».

— Ни подписи, ни числа — ничего нету. А почерк, первые буквы… Таких букв в алфавите нет. Когда он сделал это? Когда мучал ее? — Шавкат Саматович считает, что написать предсмертную записку Гульназ заставили.

Говоря об этой теории, убитый горем отец показывает фотографию Гульназ, сделанную за несколько часов до похорон — у рта женщины два черных синяка.

— Это ментовский метод открывать рот, — говорит Шавкат Саматович, — Он с его помощью влил в нее уксус.

Этот факт заслуживает отдельного упоминания. За несколько часов до смерти Гульназ купила в магазине две бутылки уксуса, после чего отправилась в дом Гакиля, где не жила последние полтора месяца. А судмедэкспертиза потом обнаружила уксус в ее организме.

Еще больше вопросов возникает по поводу обнаружения тела Гульназ. По словам Шавката Саматовича, муж-участковый сказал младшей дочери, что открыл колодец, чтобы полить какие-то грядки на огороде. Напомним, трагедия случилась в середине октября. По другой версии, 50-килограммовую крышку заброшенного колодца отодвинул отец Гакиля, чтобы напоить пса. Он и нашел тело.

— С этого колодца много лет никто воду не набирал: дети как-то заразились оттуда глистами, — удивляется Шавкат Саматович. — У меня очень много вопросов к следствию.
Один из них — о том, почему тело отвезли в морг соседнего села Клявлино, а не в Сергиев или Самару, куда обычно отправляют криминальные трупы.

«Я не знаю, как он в полиции работает»
Один из самых страшных фактов в этой истории — в том, что человек, на протяжении долгих лет истязавший жену, явно имеющий проблемы с алкоголем и психикой, продолжает работать в полиции — ходит при капитанских погонах и с табельным оружием. Однажды Гакиля Бадертдинова увольняли из МВД. Это случилось после того, как он пьяным за рулем попался сотрудникам областной автоинспекции. Через несколько лет ему удалось вернуться на службу.

— Всю улицу это удивляет, всю Шенталу. Я не знаю, как он в полиции работает. Это ненормально, это страшно. Мне дети что говорят? «Где правда?». А я не знаю, что им ответить, — взрывается сосед Бадертдиновых Алексей Трофимов.

Алексей с ходу вспоминает несколько случаев, когда сосед-участковый избивал жену. По его словам, со временем на это почти перестали обращать внимание — в первую очередь, из-за реакции самой Гульназ, которая после каждого подобного случая говорила одно и то же: «Всё нормально».

— Я не психолог — обычный человек, но это бред, что она в колодец сама прыгнула. Думал, его закроют сразу же. Дело такое, что нельзя его вот так спускать. Все в шоке, конечно, потому что реакции никакой, — Александр Сурков, сосед из дома напротив, отмечает другой важный факт, произошедший в день смерти Гульназ. — Понятыми кого привезли? Цыгана, который постоянно сидит у магазина, и еще одного бича, который тоже со справкой. Думать можно все, что угодно. Но, зная Гульназ и зная то, какая она была мать, очень сомневаюсь в самоубийстве.

Примерно неделю назад с родственниками Гульназ Бадертдиновой связался врач центральной больницы Шенталинского района. Пару месяцев назад ранним утром женщина пришла на прием к дежурному врачу с жалобами на боли в сердце. Доктор Евгений Колоточник, переехавший в Шенталу в сентябре по программе «Земской врач», хорошо запомнил беседу с Гульназ, продлившуюся почти час:
— Я совмещаю две должности. У меня есть юридическое образование, поэтому я также работаю в больнице юристом. По этому поводу у меня был к Гульназ вопрос как к юристу местного предприятия ЖКХ. Запомнил этот прием как раз из-за этого. Дело в том, что у меня есть опыт работы в психиатрии. Абсолютно уверен, что у нее не было никаких мыслей о самоубийстве. Наоборот, были планы, желание поднять дочерей и вернуться к мужу.

16-летняя Алина Бадертдинова

«Я хочу, чтобы его посадили в тюрьму»

Сомнения в правдивости версии суицида почти слово в слово повторяют коллеги, с которыми Гульназ работала в шенталинском комитете ЖКХ. По словам Гузели Кировой, многие сослуживцы знали о том, что муж постоянно избивает Гульназ. Причина, как говорит девушка, проработавшая вместе с погибшей больше семи лет, в невероятной ревности мужа-полицейского. Он думал, что супруга изменяет ему почти с каждым встречным. И коллеги, и соседи говорят, что для таких обвинений Гульназ не давала ни малейшего повода. Наоборот, она практически никогда не поднимала головы в разговоре с мужчинами.

16-летняя Алина, дочь Гульназ и Гакиля, тоже не поднимает головы во время разговора:

— Он издевался над мамой. Его должны посадить. Каждый день он морально на нее давил. Бил, когда напьется или когда придет пьяный. Издевался. Бил. Обзывался. Я хочу, чтобы его посадили в тюрьму.

Источник