Понимает ли намеки служба спасения? Если вы не можете прямо сообщить полиции, что вас избивают

Корреспондент The Village инсценирует тревожный звонок в службу спасения от девушки, которая не может напрямую сообщить о том, что агрессор находится с ней в одной комнате. Девушка звонит в «112» так, будто заказывает пиццу, и надеется, что диспетчер поймет ее намеки, — метод из знаменитой американской социальной рекламы 2015 года.

История оказалась мифом, но трюк успел стать вирусным: полиции Лос-Анджелеса даже пришлось просить в Twitter перестать делать у них заказы. Редакция выяснила, что будет, если использовать этот метод в Москве.

Текст

КИРИЛЛ РУКОВ

Иллюстрация

ИВАН АННЕНКОВ


Каждый час в России, дома, избивают одну женщину — 9 тысяч человек в год. Сегодня я «побью» Люсю (имя изменено. — Прим. ред.). Сценарий примитивный: поздно вечером мужчина приходит домой, он хочет посмотреть футбольный матч. Его партнерша Люся не хочет, но мужчина уже пьян и не отпускает ее: несколько раз бьет по лицу, заставляет сидеть рядом в одной комнате. Теперь за это ему даже не грозит уголовка — с прошлого года по «закону о декриминализации побоев» можно избить близкую женщину впервые и отделаться только штрафом.

Люся не может выйти из дома, не может закричать. Когда насильник отвлекается от избиения на сам футбол, Люся предлагает заказать пиццу — «в знак примирения». Представим, что в нужный момент мужчина даже дает девушке свой телефон, она набирает заветные «112» — номер, на который можно позвонить даже без сим-карты. Этим же воспользовалась Лилия Мусина в Подмосковье — муж держал ее с детьми в заложниках шесть лет.

Первое ожидание длится три минуты, автоответчик повторяет одну и ту же фразу, мол, «дождитесь ответа оператора». Люся шепчет мне, что не знает, есть ли у диспетчеров норматив по скорости, но злодей уже успел бы ее покалечить.


 

— 112, Москва, оператор 570. Здравствуйте.

Здравствуйте, я хотела бы заказать пиццу.

Пиццу заказать? Вы позвонили в 112, Москва…

Да, я понимаю. Я хотела бы заказать две пиццы «Пепперони».

Что у вас?

Две пиццы «Пепперони» я хотела бы заказать… две…

Вы куда звоните, скажите, пожалуйста?

Я правильно звоню. Мне и моему парню нужно заказать две пиццы «Пепперони». На двоих.

Вы набираете 112 города Москвы, мы вызываем на место экстренные службы. Вам требуется сейчас вызов полиции, скорой…

Да.

...пожарной, газовой службы…

Да, да, да.

Какая служба вам требуется?

И литровую колу, если можно.

Что, еще раз?

— И литровую колу, оплата наличными.

Девушка, вы меня слышите?

Да, я вас слышу.

Вы позвонили в 112 города Москвы, мы не привозим пиццу, мы вызываем на место экстренные службы. Вам требуется сейчас вызов полиции, скорой, пожарной…

Да, требуется, и побыстрее, пожалуйста.

Какую службу вам необходимо сейчас вызвать?

Сколько времени… через сколько прибудет?

Вам какую службу требуется вызвать?

Да, на двоих.

 

 

Неловкая пауза. Я сигнализирую Люсе, что она висит на телефоне уже полторы минуты — слишком долго для такого простого звонка, разговаривать дольше было бы подозрительно для насильника рядом.

 

 

Вы меня слышите, девушка?

Да, да, я вас слышу.

Какую службу вам вызвать? Полицию?

Спасибо, извините, пожалуйста.

 

 

Намеков было предостаточно, но диспетчер так и не спросила адрес. Отвечать что-то, кроме «да/нет» и стандартных фраз, Люся не могла: агрессор сидит рядом с ней. Предположим, насильник понял, что Люся не сказала курьеру, куда ехать. Наорал на нее, заставив заказывать пиццу еще раз. Второй звонок в 112 длился полторы минуты, без результата — его просто сбросили на той стороне.

 
 

Наш злой мужик здесь теряет терпение, ведь на 68-й минуте Перишич сравнивает счет с англичанами, потом начинается добавленное время — а у него еще нет пиццы, потому что «эта тупая баба не может справиться с телефонной трубкой». Она трясется и набирает какой-то длинный номер — мол, другая пиццерия. На самом деле — городской номер ближайшего участкового пункта полиции по Тверскому району, который она быстро нагуглила. Ждет еще две минуты — никакой реакции: наверное, все уже ушли. Люся возвращается к «пиццерии 112».

 

112, Москва, оператор 334, здравствуйте.

Здравствуйте, я хотела бы заказать пиццу.

Что вы хотели бы?

Я хотела бы заказать пиццу.

Дело в том, что мы принимаем экстренные вызовы.

Да, я понимаю. Можно две пиццы «Пепперони», мне и моему парню, на двоих.

 

 

Мужчина рядом чувствует, что все повторяется, и опять возникли какие-то проблемы. Ребич получает «желтую карточку». По сценарию, насильник тут якобы кидает стакан об пол и уходит в сортир. На самом деле Люся подает знак, и я сильно ударяю ногой по столешнице, чтобы диспетчер услышала странный грохот. Она не обращает на это никакого внимания, но Люся продолжает встревоженнее.

 

 

Алло...

Девушка, мы экстренная служба, мы передаем экстренные вызовы, а пиццу мы не привозим.

Я понимаю, я понимаю. Но можно… колу еще литровую.

Что?!

Я понимаю! Просто можно пиццу заказать и колу мне и моему парню. Два. Два.

Девушка, если вам не требуются никакие экстренные службы, давайте тогда позвоните, пожалуйста, в пиццерию.

 

 

Люся подает еще один знак, я кричу «***(почему) так долго?!» на заднем плане, но диспетчер просто бросает трубку.

 
 

Насильник в бешенстве. Он может выволочь Люсю с дивана, а дальше, например, начать срезать волосы вместе с кожей или бить головой о стену — как Алексей Гостев избивал бывшую жену Ларису Нефедову в Липецкой области. Но вместо этого он «дает Люсе еще один шанс». Последний вызов — и самый длинный, две минуты — приносит плоды. Во время эксперимента мы не заметили, но оператор называет такой же порядковый номер, как и при первом звонке. Странно, что разговаривать женщина продолжает так, будто слышит Люсю впервые.

 

112, Москва, оператор 570, здравствуйте.

Здравствуйте, я хотела бы заказать пиццу.

Что, еще раз? Повторите, пожалуйста.

Можно заказать пиццу, две пиццы «Пепперони».

Аа... вы позвонили в 112 города Москвы, мы вызываем на место экстренные службы, вам требуется вызов полиции?

Да. Да, мне нужно. Мне и моему парню, нам, на двоих.

...

Две пиццы.

Послушайте меня внимательно, вы позвонили в 112, города Москвы, мы вызываем на место экстренные службы: пожарная, скорая, полиция… Вам требуется?

Да. Да. Я понимаю. И литровая кола.

Какую службу вам вызвать? Полицию или скорую?

О-оплата наличными, а…

Послушайте меня, что у вас случилось? Вам требуется вызов полиции?

Да, да, да.

Что у вас случилось?

 Колобовский переулок, дом 4, квартира 4а (адрес изменен. — Прим. ред.).

Телефон контактный свой продиктуйте.

Вот… вот с которого звоню.

Номер телефона, скажите, пожалуйста.

Люся снова подает знак — я снова выкрикиваю: «*** (чего) так долго?!» — совсем рядом, буквально у нее над трубкой.

Я, я... вот...

Вы меня слышите, девушка?

Да, я вас слышу, Колобовский переулок, дом 4, квартира 4а. Номер, с которого звоню.

Еще раз, какой переулок?

 Колобовский переулок, дом 4, квартира 4а.

 Колобковский?

 Колобовский.

 

 

Своеобразная победа. Теперь, с точки зрения службы спасения, картина выглядит так: три странных вызова с одного номера в течение часа, перепуганная девушка бормочет про пиццу и парня, на заднем плане кричат и что-то разбивают, девушка успевает продиктовать адрес. Манджукич забивает победный гол хорватов. Люся заканчивает разговор.

 

 

Алло?

Дом 4?

Да, квартира 4а.

Какая служба вам требуется, полиция?

Да.

А что у вас случилось?

Все, спасибо, спасибо. Я жду очень.

Послушайте, послушайте меня...

 

 

Теперь остается только ждать. Допущений было предостаточно. Мы в центре Москвы, полиции здесь всегда много, тем более во время плей-офф чемпионата мира. По иронии в нескольких метрах от нашего дома — Петровка, 38, главное управление МВД РФ.

 
 

Под нашим «стеклянным куполом» теплый летний вечер, и он, кажется, безумно далек от той России, в которой полиция прямо отказывается приезжать к Яне Савчук из Орла, даже когда она умоляет об этом диспетчера: через 40 минут после звонка Андрей Бочков забьет Яну до смерти, на глазах у прохожих. Но мы на Цветном бульваре, и здесь безопасно. Из окна я слежу, как мимо проезжают патрульные машины: четыре штуки за полтора часа — все сворачивают за угол. Никто не приезжает и через два часа, и даже к утру, на телефон не перезванивают. Люся уходит спать, цела и невредима, потому что с ней сегодня ничего не произошло.

Источник

Карта кризисных центров 

 
 

Вместе мы сможем сделать больше


Присоединяйтесь к нам в социальных сетях!