«Родители видели, что братья надо мной издеваются, но никак не реагировали» - «Насилию.нет»
Москва, Лихов переулок, 3с2 ПН-ПТ: 10:00-18:30 Как к нам пройти
Москва, Лихов переулок, 3с2
Как к нам пройти
8 495 916 3000 [email protected]

«Родители видели, что братья надо мной издеваются, но никак не реагировали»

Все началось в 1999 году. Мне тогда было шесть лет, и мы с семьей переехали из другого города. Братья — Семен, на четыре года меня старше, и Тарас, на три, — пошли в школу, а я тогда еще никуда не ходила. Для старшего брата это стало звоночком, что со мной что-то не так и что я очень глупая. Он начал меня постоянно избивать: говорил, что я не человек, а собака, мог кинуть в мою тарелку с супом тапок и сказать: ​«Ты все равно собака, жри так» или заставить меня есть с пола.

Средний брат Тарас зачинщиком ссор никогда не был, но всегда помогал старшему надо мной издеваться. Они были как супергерой и его помощник. 

Родители обычно все это видели, но никак не реагировали. Им было тогда не до нас: они сами друг с другом ругались. Когда я приходила к ним за помощью, мама какое-то время меня еще защищала, пыталась разруливать наши конфликты с братьями, а потом перестала: мол, ваши проблемы — сами и разбирайтесь. Отец просто меня игнорировал. Иногда, когда меня били, я кричала. Тогда он приходил в нашу комнату и говорил: «Что вы тут устроили?», а обращаясь ко мне: «Зачем ты так орешь?» Я пыталась объяснить ему, что мне больно, меня бьют, вот я и кричу, но он просто просил нас успокоиться и уходил.

Однажды я очень сильно кричала, потому что братья избивали меня несколько часов подряд. Тогда отец пришел к нам в комнату, взял меня за косу — у меня тогда были длинные волосы, — поднял за нее и начал трясти. У него на лице не было никаких эмоций, только злость по отношению ко мне: мол, я кричу и ему мешаю.

Иллюстрации: Анастасия Мироведникова / «Насилию.нет»

Потом я пошла в первый класс, и братья начали издеваться надо мной еще сильнее. Меня отправили в ту же школу, куда ходили они. Это была гимназия. Поскольку я не ходила в садик, меня определили в первый «В» класс. Для старшего брата Семена это стало сигналом того, что я умственно отсталая, и он начал распускать про меня такие слухи по школе.

Однажды у меня случился неприятный инцидент во время урока. Учительница рассказывала нам о разных цветах, и розовый она определила как цвет счастья, который может ассоциироваться, например, с днем рождения. В конце занятия нас попросили отметить, какого цвета у нас сегодня настроение. У меня было хорошее настроение, и я выбрала розовый цвет. Учительница спросила меня: «У тебя что сегодня день рождения?» Я ответила, что нет, но настроение такое хорошее, как будто у меня сегодня и правда день рождения. Тогда меня все принялись поздравлять.

На следующий день учительница выяснила, что у меня день рождения на самом деле в другое время, и вызвала в школу родителей. Их отчитали за то, что я вру. Дома меня ждал тяжелый разговор: родители объясняли мне, что врать нельзя, а братья сидели рядом и хихикали. В итоге мама поняла, в чем состояло недопонимание, и мы спокойно с ней поговорили, но от братьев мне потом сильно прилетело. Они начали издеваться надо мной: постоянно обзывали меня врушкой и били.

Потом мой «В» класс расформировали, и маме пришлось искать для всех новую школу – она принципиально не хотела нас разлучать, и ей было важно, чтобы мы учились все вместе. В новой школе все стало только хуже.

Примерно к шестому классу я уже не могла спокойно приходить домой после учебы. У меня после уроков была секция по легкой атлетике, и я либо гуляла с друзьями, либо брала с собой сменную одежду и сразу шла на тренировку.

Все в семье знали, что я занимаюсь спортом, но на соревнованиях меня никто никогда не поддерживал. Семен, наоборот, меня перед ними всегда сильно избивал, чтобы я просто не смогла выйти на старт. Но я все равно выходила, занимала даже какие-то призовые места.

После тренировок мне все-таки приходилось возвращаться домой. Это было невыносимо. Когда я приходила, родителей дома обычно еще не было: ждал меня только Семен. Мне от него негде было даже укрыться. Разве что в туалете, но и там я не могла находиться долго, потому что тогда мне прилетало и за это.

Когда я перешла в старшую школу, Семен вдруг увидел во мне женщину. Дома тогда никого не было. Он сначала начал меня щекотать, потом вдруг стал заламывать мне руки, снимать с меня футболку и шорты. Я тогда еще не понимала, что происходит, но когда он засунул свободную руку мне под шорты, все стало ясно.  

Мне повезло, что в тот момент домой пришла мама. Но я все равно ничего не могла ей рассказать: я и так не видела от нее никакой поддержки. С кем еще можно было поделиться, я не знала. Рассказать друзьям? Они и так знали, что брат меня каждый день избивает: я постоянно ходила в синяках, а все тело было в шрамах от избиений. У меня тогда была хорошая подруга, с которой я обычно всем делилась. Но в какой-то момент даже она устала слушать, как мне плохо дома, и сказала, что больше не хочет об этом разговаривать. В общем, я решила защищаться как могла: взяла мамин кухонный нож и положила его себе под подушку. Так и спала с ним все время.

Настоящий ад случился в день, когда мне нужно было сдавать ЕГЭ. Накануне я сидела у своих друзей, и тут к нам приехал Семен. Он хотел со всеми познакомиться, но в компании были одни интроверты: им сложно принимать в коллектив новых людей, поэтому общение не задалось. Тогда брат подошел ко мне и сказал довольно агрессивно: «Дома поговорим». Все в компании сразу поняли, что он мне угрожает.

Я пришла домой, рассказала маме о произошедшем. Она как ни в чем не бывало ответила мне: «Ну посидите, поговорите, в чем проблема». Я ей пыталась объяснить, что никакого разговора не будет: брат меня просто снова изобьет. Мама это как всегда проигнорировала.

В итоге я просыпаюсь на следующее утро, иду искать свою обувь. Нигде не могу ее найти, стучусь к маме в ванную. От этого стука просыпается Семен и говорит: «Вот и звоночек прозвенел». Я ему в ответ: «Какой звоночек? И где мои ботинки?» И тут он начинает просто превращать меня в кашу: он швыряет меня так, что я ударяюсь об шкаф, потом запинывает ногами, бьет кулаками по всему телу.  У нас тогда была двухъярусная железная кровать в комнате, я забралась на второй ярус, прикрылась подушкой, чтобы хоть как-то смягчить удары. Но брат стащил меня за ноги с кровати, так что я позвоночником проехалась по железной рейке и ударилась головой об пол, а дальше он принялся меня снова запинывать. Потом из ванной вышла мама. Брат сделал вид, что он еще спит. Я попыталась объяснить маме, что меня только что сильно избили, на что она отреагировала, как обычно: мол, нет времени с этим сейчас разбираться.

Иллюстрации: Анастасия Мироведникова / «Насилию.нет»

Я вышла на улицу, плохо понимая, что происходит. Сначала хотела покончить с собой, потом решила позвонить среднему брату Тарасу — он тогда уже жил не с нами, а со своей девушкой. Я как-то дошла до их дома. Не помню вообще, как шла, потому что мне так хорошо по голове прилетело, что я перед собой просто ничего не видела. Девушка брата меня кое-как успокоила и уговорила пойти в тот день сдавать ЕГЭ. Мы с ней вместе перед экзаменом пошли к директору. Она была в шоке, отправила меня в подразделение по делам несовершеннолетних (ПДН), чтобы я написала там заявление на брата. Я туда зайти не смогла. Меня там уже караулил старший брат. Он пригрозил, что если я зайду внутрь, он меня убьет. Не поверить таким словам после того, что он со мной сделал утром, было сложно.

Потом с Тарасом и его девушкой мы все-таки дошли до ПДН, и я написала заявление на брата. Родителей вызывали к участковому, они поговорили, и на этом все закончилось. В тот момент Семен находился под домашним арестом, потому что попал в переделку, где по самообороне убил человека, и мне родители сказали, что я не должна ломать жизнь брату и должна забрать заявление —  иначе я предаю семью. Так же отреагировали и наши общие друзья. Все от меня тогда отвернулись.

Самое ужасное случилось позже. Родители через пару недель после моих экзаменов сообщили нам, что они уезжают в другой город на заработки: мол, мы уже взрослые и можем справиться тут без них. Я их умоляла остаться, потому что понимала, что, если они уедут, брат начнет избивать меня еще сильнее.

Так и произошло. Я старалась как можно дольше не приходить домой: ночевала у знакомых, иногда даже в подъезде, лишь бы с Семеном лишний раз не пересекаться. Но возвращаться  домой все равно приходилось: чтобы помыться и поесть — у нас в городе были только очень дорогие кафе, а у меня еще и денег особо не было. Каждый раз, когда я приходила домой, мне, конечно, прилетало. 

Иллюстрации: Анастасия Мироведникова / «Насилию.нет»

Через какое-то время я переехала в другой город. Год жила там человеком, который только учится жить: боялась всего нового, думала, что любой новый человек в моем окружении хочет меня побить, не могла никому доверять. А потом в этот же город переехали родители. Мне нужно было какое-то время перекантоваться, потому что свободных квартир для сдачи тогда не было, и я попросилась к ним. 

Все было хорошо, пока в гости снова не приехал Семен. Мне тогда друг подарил планшет. Так вот я как-то раз просыпаюсь и вижу, что брат забирает все мои вещи, в том числе и этот планшет. Я ему говорю: «Отдай, пожалуйста. Я не знаю, подарили мне эти вещи или нет, но мне, возможно, придется это все отдать». И тут брат начинает агрессивно себя вести: кричать, что это теперь его вещи и вообще никакого планшета у меня раньше не было. А потом он схватил шнур от этого планшета и начал им хлестать меня по лицу, ногам и почкам как скакалкой.

Это был последний эпизод насилия, который я помню. Потом я переехала в Петербург. Жила там, работала, начала проходить психотерапию, после этого обратилась к психиатру. Мне поставили пограничное расстройство личности и прописали антидепрессанты.

Несмотря на то что прошло уже много времени и мы все обсудили с мамой — я поняла, что она всю жизнь находилась в созависимых отношениях с отцом, и, возможно, на тот момент и правда не могла никак меня защитить. Но мне все равно больно до сих пор вспоминать эти события. Я очень сожалею, что родилась именно в этой семье. Помимо того что надо мной постоянно издевались братья, я видела, как отец бьет мать. Он однажды ударил ее в солнечное сплетение за то, что она просто зевнула. Я до сих пор помню, как она упала на пол и начала задыхаться. А я забилась в угол и даже не могла к ней подойти — так всего боялась.

Просто забыть обо всем, что со мной произошло в этой семье, все равно не получится. Это моя жизнь, и я полностью состою из этой боли. 

Сейчас у меня есть партнер, который знает всю мою семейную историю и очень меня поддерживает. Мне сложно представить, как создавать семью, но я пытаюсь работать над собой. Если чувствую, что проявляю насилие в отношениях: например, использую какие-то манипулятивные схемы, стараюсь с партнером все это проговаривать. Мне очень страшно, что я случайно могу начать применять к людям психологическое насилие из-за травматичного опыта, который я получила в детстве, но я пытаюсь работать над собой, потому что не хочу причинять боль людям. 

С мамой и средним братом я в итоге наладила отношения. Мы с ними в постоянном контакте. С мамой мы много говорили во время моей психотерапии, и сейчас она пытается меня поддерживать. От папы она не ушла, но говорит, что больше от него не зависит: дети выросли, она сама себя обеспечивает и в ее собственности находится их совместное жилье.

Среднему брату Тарасу пока сложно делиться со мной своими эмоциями, но у нас появилась взаимоподдержка, и так близки, как сейчас, мы еще никогда не были. Мы начали снова общаться несколько лет назад, когда брат во время велосипедного тура остался у меня ночевать. Тогда никаких откровенных разговоров не случилось, но постепенно мы начали выстраивать отношения заново. Я считаю, что только они и есть моя семья. 

Старший брат Семен опасен для общества: после меня он избивал свою девушку, и я не чувствую, что он готов меняться, а отец избегает меня и уклоняется от любого разговора. Я пыталась поговорить с ним, когда приезжала в последний раз в родной город. Он сначала очень долго молчал, а потом ответил, что во всем, что со мной происходило в детстве, виновата мама, потому что она нас не так воспитывала. На себя он ответственность ни за что брать не хочет.

 

Историю записала Карина Меркурьева

Этот текст вышел благодаря поддержке наших доноров.
Каждый месяц мы общаемся с пострадавшими от насилия и рассказываем их истории, чтобы вы смогли увидеть, что может скрываться в жизни любого человека рядом с нами.
Поддержать Центр