Юрист(к)ам: как работать с детьми, пережившими сексуализированное насилие? | «Насилию.нет»
На этой странице
Юрист(к)ам: как работать с детьми, пережившими сексуализированное насилие?

    Юрист(к)ам: как работать с детьми, пережившими сексуализированное насилие?

    Для начала ознакомьтесь с общими советами, как работать с доверителями младше 18 лет.

    По данным ЮНИСЕФ, ежегодно миллионы девочек и мальчиков во всем мире сталкиваются с сексуализированным насилием и эксплуатацией. Ребенок может подвергнуться сексуализированному насилию или эксплуатации дома, в школе или в своем сообществе. Широко распространенное использование цифровых технологий также может подвергать детей риску.

    Кто чаще всего совершает сексуализированное насилие в отношение детей? 

    Чаще всего насилие происходит со стороны человека, которого ребенок знает и которому доверяет. По меньшей мере 120 млн девочек в возрасте до 20 лет — примерно каждая десятая — принуждались к вступлению в половую связь или совершению других сексуальных действий. Хотя реальная цифра, скорее всего, гораздо выше. Примерно 90% девочек-подростков, сообщивших о принуждении к сексу, говорят, что первым насильником был кто-то из их знакомых, обычно партнер или муж.

    Над кем чаще всего совершают сексуализированное насилие в детстве? 

    Что касается России, то исследования, использующие статистику ГИАЦ МВД России за период 2014–2020 годов, показывают, что ежегодно от 13 500 до 14 200 человек становятся потерпевшими от сексуализированного насилия. На долю женщин всех возрастов приходится до 90% потерпевших, при этом несовершеннолетние ежегодно составляют от 75 до 90% потерпевших. Таким образом, несовершеннолетние девочки оказываются основными потерпевшими по этим категориям дел (от 70 до 75% от общего числа потерпевших и от 80 до 83% от общего числа женщин).

    Каковы последствия сексуализированного насилия для ребенка?

    Сексуализированное насилие приводит к серьезному физическому, психологическому и социальному ущербу. У пострадавших повышается риск получения ВИЧ и других инфекций, передающихся половым путем, болезней, нежелательной беременности, социальной изоляции и психологических травм. Некоторые пострадавшие могут прибегать к рискованному поведению, например, злоупотреблять наркотиками, чтобы справиться с травмой. Когда дети-пострадавшие достигают зрелого возраста, сексуализированное насилие в прошлом может снизить их способность заботиться о себе и других.

    Но многие пострадавшие от сексуализированного насилия, включая миллионы мальчиков, никогда никому не рассказывают о произошедшем.

    Как работать с детьми, которые пережили сексуализированное насилие? 

    В общих советах для юристов, работающих с детьми, мы писали, что для подавляющего большинства детей, которые сталкиваются с юридической системой, она становится источником страха, стресса и зачастую вторичной травматизации. Они сталкиваются с недоверием со стороны правоохранительных органов, отсутствием специализированных процедур и протоколов для рассмотрения дел с участием детей, незнанием базовой информации о юридических системах, дискриминацией из-за возраста, пола или других характеристик.

    Например, в феврале 2021 года Европейский Суд по правам человека (ЕСПЧ) коммуницировал дело против России, когда девочка вынуждена была рассказывать об обстоятельствах совершенного против нее сексуализированного насилия 23 раза. 

    Юристы, работающие по делам, приводят примеры из практики.

    • Девочек допрашивают несколько раз разные должностные лица, которые часто используют сексистские и унизительные выражения. В частности власти могут намекать на то, что несовершеннолетняя девочка «согласилась» или «инициативно просила» о сексуальном контакте. 
    • В случае с подростками следствие часто выходит за рамки обстоятельств дела и собирает массу не относящейся к делу информации о личной жизни пострадавшей, ее опыте интимных отношений.
    • Центр «Сестры» приводит ужасающие примеры, когда девочку, которую опрашивали несколько раз, обвиняли потом в том, что она не заслуживает доверия из-за якобы использования «хорошо заученных фраз», или когда девочку заставляли подписать протокол, хотя она не умела читать.

    Поэтому одним из важных элементов системы правосудия, дружественной к детям, является доступ детей к юристам(ткам), которым можно доверять. Они могут оказать огромное влияние на опыт ребенка в системе правосудия и на исход дела. 

    В 2022 году экспертки составили специализированное пособие для дознавателей, следователей, адвокатов и психологов «Как обращаться с детьми, пережившими сексуализированное насилие?» с такими рекомендациями:

    • Дети, пережившие сексуализированное насилие, могут вести себя по-разному: вплоть до того, что говорить, что ничего не было. Важно не допустить влияния стереотипов об идеальных пострадавших от сексуализированного насилия на ваше отношение к ребенку и разъяснять это следователю, работающему по делу, и суду. 
    • Начать разговор с ребенком стоит с простых вопросов, не имеющих отношения к делу. Например, «Что ты делала сегодня утром?», «С кем ты дружишь?», «Что тебе нравится делать больше всего?». 
    • Важно объяснить ребенку, что если он(а) не знает ответ на какой-то вопрос, надо так и сказать, потому что дети могут стремиться заполнить пробелы вымыслом. 
    • Стоит побудить ребенка к свободному рассказу, не надо перебивать его, торопить или поправлять. Коллеги приводят список вопросов. При их формулировке используйте те слова, которые знает ребенок. Описывая акт сексуализированного насилия, нельзя использовать юридические термины, потому что они непонятны детям. Юристы приводят пример, что в одном из дел следователь начал допрос пятилетней девочки со слов: «Что ты можешь сказать по существу уголовного дела?».

    Какие типичные нарушения допускают правоохранительные органы?

    Юристам также важно пресекать нарушения со стороны правоохранительных органов. К их числу относятся:

    • оказание давления или запугивание, например, «Почему ты не помнишь?», «Ты же понимаешь, что если не расскажешь это, мы не сможем осудить Н.?» и т. д.;
    • комментирование поведения ребенка и воспроизведение стереотипов об «идеальных» жертвах изнасилования, например, «Была ли ты девственницей до этого?», «Почему сразу не рассказала взрослым?», «Почему ты не сопротивлялась?», «Пила ли ты алкоголь?»; 
    • многократное повторение вопросов.

    Что можно использовать для аргументов?

    1. УК РФ презюмирует, что несовершеннолетний(яя) до 12 лет в силу своего возраста находится в беспомощном состоянии, то есть не способен(а) понимать характер и значение совершаемых в отношении него (нее) действий, и в силу этих причин совершенные в отношении него (нее) действия являются либо изнасилованием, либо насильственными действиями сексуального характера. 

    Если ребенку больше 12 лет, но меньше 16, половое сношение с ним (ней) (без применения насилия или угроз) по-прежнему является преступлением. Но презумпция беспомощности уже не позволяет квалифицировать его как изнасилование или насильственные действия сексуального характера, что влечет за собой меньшее наказание для виновного. Однако ребенок в возрасте от 12 до 15 лет (но не достигший 16 лет) также может быть признан беспомощным, если беспомощное состояние установлено в результате психологической и психиатрической экспертизы. В исключительных случаях беспомощное состояние может быть признано и тогда, когда обвиняемый воспользовался особой доверчивостью или уязвимостью жертвы. Поэтому необходимо поднимать эти вопросы. 

    1. Лишь крайне малая часть зарегистрированных случаев сексуализированного насилия, совершенных без применения дополнительной реальной физической силы, доходит до стадии судебного преследования. Все формы сексуализированного насилия, совершенные с использованием угроз насилия или других форм принуждения, не связанных с применением физической силы, на практике игнорируются правоохранительными органами. 

    Например, правозащитный проект «Правовая инициатива» (по мнению Минюста РФ, выполняет функцию иностранного агента) рассказывает о деле, в котором  девушка была несколько раз изнасилована своим знакомым. Однако, несмотря на прямые и непосредственные показания свидетелей, дело было прекращено. Следователь проигнорировал доказательства физического насилия (фотографии синяков и мазков на внутренней стороне бедер) и прекратил дело, в частности, на основании того, что «положение «сверху и сбоку», в котором происходил сексуальный контакт с несовершеннолетней, указывает на то, что она могла отказаться от близости». Кроме того, даже при наличии доказательств физических повреждений, полученных в результате изнасилования, следователи часто требуют предъявления биологических доказательств, подтверждающих половой акт, и/или повреждений конкретно в области гениталий. Это все является нарушением региональных и международных стандартов. 

    1. В делах о сексуализированном насилии в отношении девочек-подростков расследование почти всегда начинается по факту «добровольного» сексуального контакта с несовершеннолетней (ст. 134 УК РФ), а не изнасилования, потому что обвинителям легче доказать это. В противном случае им пришлось бы собирать доказательства, чтобы доказать дополнительное насилие или какую-либо форму принуждения. Это наносит ущерб пострадавшим, поскольку, помимо более мягких санкций, которые могут быть применены к преступникам, пострадавшая может восприниматься как человек, который дал согласие, инициировал или даже спровоцировал сексуальное поведение, в результате чего система уголовного правосудия проявляет симпатию к преступнику и еще больше стигматизирует пострадавшую. В таких делах девушку спрашивают о ее сексуальном опыте, добровольности и т. д.
    1. Согласно статье 191(5) Уголовно-процессуального кодекса, использование видеозаписи или киносъемки является обязательным при проведении следственных действий в соответствии с данной главой с участием несовершеннолетней жертвы, если только несовершеннолетняя жертва или ее законный представитель не возражают против этого. Однако, по имеющимся данным, некоторые следователи отговаривают законных представителей от этого. На съемке необходимо настаивать. 
    1. В делах о сексуализированном насилии в отношении детей всегда проводится психологическая и психиатрическая экспертиза. Цель такой экспертизы — не только определить, есть ли у ребенка диагнозы и способен ли он давать показания, но и оценить способность ребенка к сопротивлению. Последняя часто используется как «доказательство» того, что сексуализированное насилие не происходило. Часто в ходе расследования ребенок подвергается психологическим тестам, которые заменяют собой предоставление показаний, относящихся к обстоятельствам дела. Следствие часто пытается «установить ложность» показаний ребенка с помощью косвенных психологических доказательств.
    2. В делах о сексуализированном насилии в отношении девочек всегда проводится судебно-медицинская экспертиза с участием гинеколога, даже если обстоятельства дела сами по себе указывают на отсутствие необходимости в такой экспертизе. Проверка состояния девственной плевы («проверка девственности») всегда проводится во время обследования.